Главная > Моё первое путешествие в Индию

Моё первое путешествие в Индию

Часть первая

Эта поездка задумывалась давно. Хотя нет, маршрут был другой – мы хотели  идти к Кайлашу. Но не складывалось. И вот, когда я уже начала думать о другой стране, об отдыхе, звонит наш друг и проговаривает новый маршрут- Дели, Дхарамсала, Бир, Ривалсар, Долонджи. Масса ничего не говорящих тогда названий. Да, чтоб в дальнейшем были понятны мои впечатления, я несколько слов скажу о себе. Я полнейший дилетант в буддизме и во всём, что с ним связано. Во всяком случае, так было на тот момент, когда в декабре прошлого 2004 года, начала посещать занятия в московском «Институте тибетской медицины и астрологии». Сейчас не буду на этом подробно останавливаться, потому что это отдельная, как говорится, песня. А до этого я прочла множество книг по  самым различным областям эзотерических знаний. Больше всего меня интересовала мегаистория, и практически ничего не читала о буддизме. Знала, конечно, в общих чертах, но подробности не складывались. В общем, сугубо домашнее, книжное образование, никаких курсов  и ретринов я не посещала. Но книги попадались замечательные. Надо отдать должное господину случаю, или кому-нибудь другому свыше. Я всегда ему доверялась в выборе книг, да и во всем остальном тоже. Как говорили древние римляне – «Tabula rasa» - моя доска была абсолютно чиста.

Итак, конечно, я со всем согласилась – и с маршрутом, и с условиями, и со сроками поездки. Внутри всё замерло от предчувствия чего-то особенного. И я тут же начала искать в Интернете что-нибудь об этих городах – Дхарамсала, Бир, Долонджи и о штате Химачал Прадеш. Благослови всевышний нашу цивилизацию, и в ней есть свои плюсы, ну где бы ещё я нашла так быстро  и карты, и заметки  путешественников,  и курсы валют, и общие сведения об обычаях и даже маршруты автобусов в Дели.

            И вот, наконец, виза и билеты получены. Щедрые индусы дают возможность  три месяца находиться на их территории, без особой надо сказать моей просьбы. Забегая вперёд, скажу  - и правильно делают, понимают, как трудно из их страны уехать. 

            10  июля 2005года аэропорт Шереметьево-2, встретил нас как всегда,   сосредоточенной суетой, легкой неумытостью  и безразличием к нашим особам – куда надо, туда и отправляйтесь. Так получилось, что за несколько дней до этого, в Москве проходило выступление монахов-тибетцев, лам из тантрического монастыря в Гюме на юге Индии, никто лучше них не сохранил эту  древнюю традицию горлового пения. И четыре монаха – высокие статные тибетцы  с удивительно умными, понимающими  глазами и  слегка растерянными движениями, летели с нами. Уже в Дели, только выйдя из аэропорта, они  буквально растворились куда-то, вот что значит своё пространство.  В нашей небольшой группе был специалист – он знал всё, ну или почти всё – и  их язык, и обычаи, и куда едут они, и куда едем мы и вообще, зачем нам всем это надо – отправляться в приключение. А это, безусловно, оно и есть – без нарядов в большом чемодане, без туристического ваучера, без трансферта, без лицензированного гида, без забронированной гостиницы, без всей этой привычной  для меня атрибутики путешествий. И, о люди, как это было здорово! Но сначала непривычно, боязно как-то и беспокойно. Так что мы с монахами были на равных.

            Полёт прошел, как говорят военные, «штатно» - кто спал, кто болтал и все дружно поглощали самолётную еду. Не перестаю каждый раз удивляться этому чуду – самолёту, мне почему-то кажется, что в этих машинах, как, впрочем, и в других его собратьях, есть что-то от живых организмов. Ну не может  он быть абсолютно бездушным, это ведь так красиво – полет над Землёй.

            И вот час ночи и аэропорт Дели. Всё, это Индия, свершилось. Глаза распахнуты, они, кстати, больше и не закрывались от постоянного удивления и восхищения. Вокруг совершенно другие звуки и запахи, другой воздух. Я потом пойму, что у Индии пряный запах, запах особенных специй и чего-то ещё неуловимого – запах древности что ли? Она ассоциировалась у меня с умной старой женщиной, всё видевшей и всё понимающей об этих юных и молодых странах всё никак не поделящих  свои песочницы, и дерущихся, дерущихся… Но это потом, а тогда ночью, хотелось просто ощущать кожей эту новую обстановку. Смешные машины-такси – черненькие, округлые - и каким-то образом установленный и, главное, соблюдаемый порядок делёжки клиентов.

Ехать нам надо в тибетский квартал по окраинам старого Дели - это минут сорок от аэропорта. И этим всё сказано. Первый и незабываемый шок: ночные улицы, спящие люди, дома. Нет, так будет не понятно. Домов в нашем европейском понимании нет, есть старые, похожие на брошенные гаражи, постройки, увешанные плакатами, тряпками, заставленные хламом. Тротуары заняты или спящими  людьми прямо на асфальте, или на своих транспортных средствах – велосипед с коляской, или какими-то палатками, навесами, в общем, устройствами для существования и ночёвки. И всё это пространство усыпано мусором –  или большими кучками или маленькими. Ну, чем не «Сталкер» Стругацких. Конечно, потом мы увидим другой город – красивые новые кварталы, ухоженные лужайки, роскошные развалины. Но это всё потом. А тогда была ночь и время откровений, наверно…

Тибетский квартал - Маджукатила, вопреки своему обычаю ночью гостей не принимать,  нас приютил. Мрамор узких  лестниц привёл на третий этаж. Эта община, видимо, должна  была разместиться на ограниченной площади города, поэтому  стала чуть-чуть походить на старые арабские кварталы. Во всяком случае, в части ширины улиц и вытянутости домов. Соответственно,  восхождение на третий этаж  с нашим скарбом походило на покорение горной вершины. Да, очевидно, судьба решила начать подготовку сразу, не дожидаясь приезда в предгорья Гималаев. Но в этот день нас ждало ещё одно недоумение – тибетская кровать. Она представляет собой жесткую  лежанку, накрытую лёгким покрывалом  с маленькой плоской подушечкой и всё. И то это дань нашей европейской  изнеженности – сами тибетцы спят на полу на циновках, так, во всяком случае, нам объяснил наш друг. Если к этому прибавить страшную духоту, рычащий старый кондиционер и дребезжащую на потолке вертушку-вентилятор, то картина станет яснее. Ах, да, - на журнальном столике стоял телефонный аппарат, правда,  розеток для его подключения не было. Ну и не надо.

И вы думаете, что это было ужасно? Как раз наоборот  замечательно – ведь я была почти в Тибете, мечта начала осуществляться. И все  бытовые трудности и недоразумения вызывали только улыбку – радостную и снисходительную к себе, изнеженной мягкими матрасами и современными кондиционерами, лифтами и всеми прочими достижениями цивилизации. А ведь главного – душевной предрасположенности и доброжелательности, наши далеко ушедшие народы так и не достигли, просто  посчитали несущественным. Ну да ладно, не об этом сейчас речь.

            Утром, как и в последующие два дня, а именно столько мы пробыли в Дели, позавтракали в очень симпатичном ресторанчике. С едой было всё в порядке – и вкусно и достаточно разнообразно. Курица, мясо с овощами и специями, геркулесовые каши с фруктами и мёдом, рис и симпатичные «момо» - небольшие манты с любой начинкой, которые подают или обжаренными или  в супе. И конечно чудный горячий напиток из имбиря и лимона. Даже потом, уже в Москве, я нашла свежий корень имбиря и научилась этот настой делать. Вот супов я не люблю, но мои спутники с удовольствием отдавали должное национальному блюду  «тукпа» – это большая миска супа с лапшой и овощами. А если ещё учесть, что стоимость  одного блюда не превышает половины доллара, то вы должны понять наши чувства при выходе из ресторана – ну просто олигархи на отдыхе.

Пройдя узкими улочками квартала к туристическому агентству – это крошечная комнатка, служащая одновременно и переговорным пунктом, мы заказали такси. Надо сказать, что за два дня пребывания в городе,  да и вообще в стране, мы ездили  почти на всех видах  транспорта -  моторикшах, автомобилях самых разных марок, автобусах. Вот только на поезде не прокатились, но говорят, там нервы должны быть железными и в  нашем, незакалённом страной Индией состоянии, лучше к поездам не подходить. Конечно, это относится к поездам местного сообщения.

Итак, в первый день мы отправились в город на вполне комфортабельном автомобиле с кондиционером. Поехали осматривать памятники архитектуры. Всё, как и полагается туристам. К сожалению, я не запомнила  все их названия, и английский язык знаю в объеме нашей советской общеобразовательной школы. Хотя нет, уж  «Красный форт», который мы проезжали много раз, я определила сразу, но близко подходить не хотелось – какой-то он неухоженный, совершенно растерявший всю свою былую славу Великий моголов. А вот огромный комплекс в форме  лотоса - он так и называется – «Храм лотоса», или молитвенный дом индийского субконтинента, то есть один на всех верующих, стоит   в центре  большого парка и  блещет  чистотой. При входе на территорию мы сняли обувь, и, шлёпая босиком по дорожкам, устланным циновками, обошли его весь по периметру. Мне это вообще очень импонирует – снимать обувь, при входе в храмы и памятные места, как бы подтверждая уважение к месту. Молодцы индусы, сидят и лежат, где хочется, отдыхают, улыбаются. Внутри здания слушают наставления. И ещё в таком же идеальном состоянии находится место, где захоронена часть праха Индиры Ганди, или просто положена плита в память о ней, я толком не разобрала, но в нужном направлении обошла мраморную чёрную плиту, естественно в босом состоянии.

Обойдя ещё несколько полуразрушенных памятников древних  времён, мы нашу познавательно-туристическую программу в Дели завершили. Надо сказать, что июль в Индии – это сезон дождей, и  сезон не туристический, поэтому никаких  «организованных групп» мы не встретили, и я наслаждалась возможность просто бродить по этим древним местам, прикасаться  рукой  к камням, останавливаться, где захочется. Никто не кричал, не толкался, не задевал и не торопил. Только улыбчивые индуски подходили и просили с ними сфотографироваться. Вот уж пожалуйста!

            А на следующий день была пятница и все  музеи, и прочие подобные места были закрыты. Так я и не увидела Тадж-Махал - чудо света, но с другой стороны – любовь к одной женщине разорила целое государство… А все последующие впечатления настолько затмили этот памятник архитектуры, что на обратном пути, снова оказавшись в Дели, даже думать о нем забыла. Нежность в душе оставила только «Железная Колонна» – она оказалась меньше, чем я её себе представляла, и какая-то одинокая в этом мире. Стоит посередине двора в развалинах какого-то мусульманского сооружения. Она сделана из чистого железа, не ржавеет и не старится, и не раскрывает свои секреты. Так толком никто и не знает, кто её сделал и когда, даже надписи на ней прочесть  однозначно не могут. Всё версии, версии...  По услышанному мной поверью, надо стоя спиной к этому столбику, сомкнуть руки вокруг, тогда счастье обеспечено на  всю оставшуюся жизнь. Но огородили её от людей забором, чтоб не обнимали, не царапали и  счастья не просили. Самим надо стараться, добродетели накапливать. Но это, наверное, только из-за туристов сделали, индусы и так всё понимают. Они самодостаточны, внутренне уравновешены и невероятно спокойны. Даже в стрессовой, с нашей точки зрения, ситуации на дорогах. Но об этом я расскажу чуть позже, когда  вернемся в город перед отъездом.

            А в эти первые дни я ходила и улыбалась всем прохожим и не боялась, что поймут неправильно. Улыбаться там было как раз совершенно правильно. И совершенно неважно, что люди, выглядящие в нашем понимании бомжами, составляют значительную часть населения, а запахи иногда донимают совсем не ароматом магнолий, и некоторые горожане,  и тем более коровы, не утруждают себя долгими поисками туалета - всё это не существенно. Главное то, что в  воздухе этого города  присутствует что-то особенное – они всё свое существование приняли безоговорочно, и не просто смирились, а живут и не беспокоятся, не суетятся, не злятся, не завидуют. Да, попрошайничают, но как-то беззлобно отходят, даже тогда, когда ничего не даёшь. Они так живут, это их  путь. А мы не умеем так, наши мегаполисы - это злобные и  ненасытные  чудовища. Ну ладно, это,  может быть, мне только так кажется. Я просто полюбила Индию, влюбилась в нее с первого взгляда, или  ещё раньше, до этого взгляда  любила?

            И ещё одна не безынтересная подробность – шопинг. В магазин попали только один – дорогой, с кондиционером и европеизированный. И то случайно. Привёз водитель, почти заставил, мы решили, что ему платят за это продавцы этого магазина. Мне ситуация напомнила Турцию, вечно там находишься в заложниках какого-нибудь пронырливого гида, всех сгружают в магазин и начинают приставать со своим кожаным безобразием. Ужас. Осмотрев дорогие, по нашим понятиям, пенджаб и сари и слегка охладившись мы гордо удалились.  А по своей инициативе посетили несколько рынков-базаров. Они похожи на наш московский измайловский и иже с ним подобные, только продавцы потемпераментнее. И продажа товара, а интерес мы проявили только к образцам текстильной промышленности Индии, для них  особое действо. Происходит это так - надо сесть на предложенную скамью, хозяин сядет напротив, а несколько человек по его команде, заметьте не моей, будет  со сноровкой бывалого фокусника доставать с полок и раскрывать пакеты с товаром выбрасывая содержимое на середину магазина, устланную, правда, матрасами.  Через несколько минут, даже при моей закаленности по части тканей, в глазах всё сливается и определить, что же тебе в конце концов надо, совершенно невозможно. Женщины меня поймут, они ведь пробовали нюхать больше трёх флаконов духов в парфюмерном магазине, помните что получалось?

Я уж не говорю о том, что эта процедура продажи предполагает долгое сиденье. Эти юркие мужчины будут куда-то убегать, что-то приносить, уносить, встряхивать перед носом то одной, то другой  красивой тряпочкой, угощать чаем. Потом ты встаёшь, уходишь, они тебя догоняют, цену снижают, ещё что-то предлагают, и так можно долго развлекаться. В моём понимании посиделки, и конечно у нас не было времени высиживать там, к тому же я привыкла  покупки совершать быстро. Цены  правда очень привлекательные – платье-рубашка, узкие брючки и шарф – пенджаб или сари – шесть метров материи, которую надо оборачивать вокруг своего тела особым способом, стоят  от двухсот   до тысячи  рупий в зависимости от вида ткани. А один доллар обменивается на сорок два рупия. Перевели? Да ещё торговаться надо активно. Но всё же купив себе национальный наряд, я с чувством выполненного долга  этот тряпичный вопрос закрыла.

Часть вторая

            Но время идёт, вернее, прошло три дня, и ближе к вечеру в субботу на автобусе мы должны были уехать в Дхарамсалу. Волнуюсь. Ещё в Москве, перед отъездом, провожая нас, бывалые путешественники старались  запугать   ужасно. Особенно много страшилок было о  горных дорогах – серпантине, просто жуткие истории. Памятуя о своём капризном вестибулярном аппарате, я озаботилась проблемой укачивания, и срочно, в последний вечер перед отъездом  побежала обеспечивать себя и своих друзей препаратом «Авиа-Море». Предупреждая о последствиях укачивания,   мои московские друзья, видимо, учитывали  свою русскую привычку пить «на посошок», а надо было всего лишь не перегружать желудок, и никой серпантин не страшен.

В общем, отъезжающая разношерстная публика собирается у вполне, на вид, приличного автобуса, а я сосредоточенно поглощаю пилюли. Вид вокруг экзотический. Две коровы расположились рядом с нами, одна так просто красавица, бежевая с огромными ресницами, лежит с полным осознание своей красоты посередине небольшой площадки, другая нежно ее вылизывает, идиллия. Рядом на кое-как сколоченных нарах под навесом – я так и не сообразила для чего они нужны - лежат  и сидят  потрепанные, но вполне весёлые люди, местные конечно, и такие же весёлые и деловые мухи, но мух больше. Вообще они друг друга, я имею в виду мух и людей, совершенно не беспокоят, каждый спокойно занимается своим делом. Это же относится и к собакам, никто и не подумает  прогонять их с дороги. Ну, о коровах и говорить нечего, одно слово – священные животные.

Несколько молодых  монахов сопровождают совсем старенького монаха, одетого в шерстяную шапку и ещё что-то тёплое в этакую то жару. Старик посматривает на нас лукавым глазом. Мы все друг друга созерцаем. Несколько  европейцев вообще никуда не смотрят,  сосредоточенно курят.

Водителей  было трое и это вселяло  надежду на их взаимозаменяемость и благополучных исход, ехать ведь часов тринадцать-четырнадцать. Дороги похожи на наши. Есть участки с дорожной разметкой, но таковых мало, а в основном слегка побитые и узкие. Много участков платных, но чем они отличаются от прочих не понятно. Вообще дорога проложена сквозь сплошные деревни, или это города? Архитектура всё та же -  гаражная, но жизнь бьёт ключом, хоть и поздний вечер. Как жемчужина среди тусклых камней, вдруг сверкнёт  яркими огнями и великолепием белых стен дворец, наверное чья-нибудь усадьба. И воздух, уже не такой жаркий и утомительный, но такой же пряный, плотный какой-то, живой.

Мы предусмотрительно запаслись  удобным в путешествии устройством – валик надувается и одевается на шею, поддерживая голову, очень комфортно спать сидя. Где-то часа в три ночи начинается долгожданный серпантин, значит наконец таки горы, предгорье. И ничего, никаких неудобств. Как говорит наш друг – «легко». До этого несколько раз мы останавливались на специальных стоянках, пили чай и, как говорят, «пудрили носик». Чай в Индии готовят особенно, не так как у нас – на огне стоит казан с кипящей водой, в него наливают молоко и насыпают заварку, варят и маленьким половником наливают тебе в стакан или чашку. Вкусно. Стоит это удовольствие несколько рупий. Сварят в любое время дня и ночи. Тем более, что спят эти создатели тут же в маленьких комнатках-домиках, или они живут тут же? Я не стала уточнять. Слишком много знать то же плохо.

            К семи утра нас  привезли в Дхарамсалу. Наконец-то  мы в штате Химачал Прадеш, в предгорье Гималаев, в Малом Тибете. Можно считать, что программа путешествия начала осуществляться. Мы чуть-чуть измотанные, недоспавшие, слегка возбуждённые. С нами в автобусе приехали несколько улыбчивых и стеснительных русско-бурятских ребят, обучающихся  здешним наукам, то ли в монастыре, то ли непосредственно у учителя. Они помогли донести  вещи ещё выше, к гостиницам, и ушли по своим делам. Устроились мы довольно быстро, правда город оккупировали китайцы, заняли  почти все номера в приличных гостиницах. Они, как оказалось, специально приехали на «сун.чой» (речь.ученье),  на лекции по «Ламриму» (путь. ученье), которые им будет читать сам Далай-лама, и я потом не раз вспомню их добрым словом за это. И ещё  они страшно организованные.  Вставали утром в шесть часов, все вместе  делали свою китайскую зарядку, регулярно вскрикивая, хором читали мантры, завтракали одновременно все в маленькой столовой, держа на коленях свои мисочки, строились и за флажком, который держал идущий впереди, куда-то уходили. Даже тогда, когда занятий не было. Но и в городе их  было не видно. Некоторые из них ходили в масках – то ли сами болели, то ли боялись инфекции. И таких групп было много, так как они же заказали и  оплатили это мероприятие.

            Стоимость номеров в нашей гостинице отличалась в два раза, в зависимости от этажа: на первом - четыреста, а на третьем, последнем – восемьсот рупий. Удобства собраны были все и там и там, но влажность… Дома строили явно не рассчитывая на сезоны дождей, они промокают и снаружи  и внутри, как губки. Но на третьем этаже всё же посуше, поэтому и дороже. Есть телевизор, но, конечно, без русских программ. Жить  можно было устроиться и в другие места попроще, всё зависело от средств, но у нас была такая возможность оплатить имеющиеся удобства, и не было смысла себе отказывать в этом.

            Все эти гостиницы находятся в самой верхней части города. То есть верхней части  верхнего города. Запуталась. Но не важно, всё равно мы все дни находились только  в этой части города. И рассказывать я буду о ней. Две почти параллельные улицы, узенькие, частично заасфальтированные, окаймлённые сплошными магазинчиками-лавочками и лоточками. Продают много предметов культа и буддийского, и индуистского и в  боновской традиции, разные мелочи, украшения, просто какие-то старые железки,  продукты, одежду европейскую, индийскую, тибетскую. Кстати о тибетской одежде. Для женщин это обычная кофточка и очень интересно скроенный сарафан – он завязывается с боков назад, таким образом, что если женщина увеличивается в объёме, одежда остаётся ей впору, очень мудро. И ещё замужние женщины носят полосатый фартук, с продольными полосками. А здороваются старые тибетцы совершенно необычно – язык высовывают, как змеи, быстро. Такая форма приветствия была принята у них на родине в прошлые времена. Но это я видела только один раз, тибетка здоровалась с кем-то из своих давних знакомых. Ну, а руки складывают на уровне груди ладошка к ладошке как и другие народы. Правда так складывала руки, по-моему, только я, и только в первые дни, а они с улыбкой и с приветствием «ча.щи.де.лэ-э-э» (блеск.благо.хороший – здравствуете по-нашему) приставляют к груди только одну руку. От этих людей, где бы я потом их не встречала, исходит такая доброжелательность, ласковость, совершенно не чувствуется настороженности и тем более злобности. До чего же это  приятно и комфортно душе. И с меня тут же сошла вся городская  «закрытость», защита от всех, мой вечный щит.

            Очень много  маленьких помещений, метров семь, не больше, где установлены не очень молодые компьютеры – Интернет-пункты, там же есть и международные телефоны, причём с довольно современными устройствами,  которые тут же показывают сколько надо платить. И связь с Москвой хорошая. Очень интересно было наблюдать, как ламы, естественно в своих бордовых накидках-одеждах, увлеченно сидят и работают с компьютерами. Связь времён. А как они на ходу ловко обращаются с мобильниками! Нет, я ни в коем случае не умаляю их достоинств и не отказываю им в интеллекте и просвещенности, просто очень уж необычно это видеть. Да и наши стереотипы давят на сознание. А вообще в этом городке кого только нет! Европейцы разного вида, я естественно, имею в виду внешнего, и вполне обычного и совершенно невообразимого, как раньше говорили – хиппи, и молодые, и совсем старенькие. Очень необычно видеть женщин-монашек, у них и одежда и, главное волосы, то есть полное их отсутствие - они сбривают их с головы, точно такие же, как  мужчины, и различить их бывает трудно. Они живут и учатся в женских монастырях. Довольно часто мы встречали наших соотечественников – и монахов,  и просто туристов. Но в городе был Далай-лама, и все съехались сюда, говорят это обычное дело. Уезжает он и город пустеет.

            В первый же день мы зарегистрировались в представительстве Далай-ламы, для того, чтобы попасть на лекции. Происходило это, как и всё здесь происходит, в крошечной комнатке, где-то ниже уровня улицы. Но город расположен на горе, может быть это была уже другая улица,  мы довольно долго спускались по ступенькам. Сдали две фотографии. У меня с собой, кстати, была только одна, другую я получила тут же, отксерокопировав первую в комнатке неподалёку. Вот тебе и тибетский сервис,  и наш европейский снобизм! Заполнили анкеты, и получили взамен корточки с булавочкой – это мы на другой день прикрепляли при входе на занятия, без этого пропуска пройти нельзя. Регистрировал нас симпатичный  местный житель, вполне современного вида, любопытный,  но, как и я, не владеющий языками. Хотя, что это я так о себе, помимо уже упомянутого английского, буквально перед поездкой, я один месяц учила тибетский язык. Но, во-первых, надо было заучивать лучше слова и фразы, а во-вторых,  делать это два месяца, как и было рассчитано по программе. Сама виновата, учитель у нас был очень хороший, молодец, я не думала, и не особенно верила, что за такой короткий срок – месяц – вообще что-либо пойму и запомню в разговорном тибетском, он ведь очень не привычен для нашего слуха и языка. Но несколько слов всё же сохранились в памяти, и мы с этим представителем  канцелярии  стали воодушевлённо общаться. Это надо было видеть! Регулярно, по очереди  и одновременно,  склоняя головы к плечу от напряжения, размахивая руками и глядя друг другу  вопрошающе в глаза – ну как, понятно? –настойчиво друг другу что-то втолковывали на смеси всех возможных языков. Но всё же мы остались довольны от общения друг с другом, и он  сумел понять, что приехала я из России, из Москвы, интересуюсь буддизмом, тибетской астрологией, я даже пыталась и про Бон сказать и куда мы дальше поедем. Получила от него полное одобрение выбранного маршрута. 

В общем, счастливая, довольная и вполне зарегистрированная,  вместе со своими друзьями пошла обедать. С этим вопросом  тоже не было проблем - от просто лотошников с тут же готовящейся едой, до вполне цивилизованных ресторанчиков. Ну, к уличной трапезе мы конечно не присоединялись, не для наших  непривычных желудков эта еда, и болеть «индийской болезнью» в течение, по меньшей мере, недели не хотелось, но, идя мимо принюхивались – пахло очень вкусно, соблазнительно. Рисковать все же не стали и  нашли очень симпатичный ресторанчик под названием «Снежный барс или тигр» и регулярно его посещали. Владелицей была  пожилая тибетка, полная, вальяжная. Мы посчитали, что есть там безопаснее. Наш всё знающий друг, убедил нас, что  они, в отличие от индусов,  относятся к чистоте и еде по-другому. А мы ему безоговорочно верили.  Вообще рестораном  там называют все заведения, где подают еду.

Чуть позже, гуляя  где-то ещё выше, в другом то ли квартале, то ли  городке, которые плавно перетекают друг в друга, а я не очень озаботилась географией, мы увидели небольшой балкон, расположенный чуть выше над землей, по размеру сопоставимый с нашими лоджиями. И надпись над ним: ресторан такой-то, не помню названия. И помещался там естественно один столик, вокруг него сидели люди, ну каково? Молодцы, надо работать, зарабатывать  себе на жизнь, это лучше, чем попрошайничествовать. А этим самым бизнесом – ходить по улицам и просить деньги, здесь занимается масса людей. Начиная от сидящих по дороге к монастырю целых семей больных проказой,  с перебинтованными руками или ногами, но это-то ладно – это больные, отверженные в прямом смысле люди. По улицам ходят калеки, причём такие, что в дурном сне не приснятся, как  и где можно получить такие травмы? А другие –  вполне с виду целые люди?  Причём  просят именно деньги, я попробовала дать что-то из еды, на меня посмотрели так презрительно, что мне стыдно стало – что это я право так их унижаю. И тут же определили, сколько именно я должна дать  денег.  Так что пускай лучше  бы торговали, работали. Но у каждого своя дорога.

Да, ещё особенность этого городка – обезьяны. Они бегают, где хотят и куда хотят, как наши кошки. Этих последних, кстати, там большой дефицит, я почти их не видела, наверно обезьяны и собаки вытеснили кошек из этой экологической ниши. А эти, как мы их называли по аналогии с  «Маугли», бандерлоги, ведут ну просто бандитский образ жизни. Собственно говоря, это единственные агрессивные существа в пространстве всей местности. Однажды, мы, сидя на балконе, мирно ждали завтрака в нашем «Снежном  тигре», вертели головами и разговаривали. На  перила соседнего балкона прыгнула молодая  бандерложка и тоже стала вертеть головой, обезьянничала, ну, что с неё возьмёшь, так умильно это у неё получалось. Это нас развеселило и мы тут же захотели эту умненькую  мартышку сфотографировать. Видимо наши быстрые движенья в поисках фотоаппарата, показались ей  агрессивными и она оскалившись и крича набросилась на нас. Бой, конечно не состоялся, мы закричали ещё громче и  она тут же убежала, но мы слегка испугались. А главное, поняли, что от этих созданий лучше держаться   на расстоянии. Урок был мной усвоен, и уже потом, на озере Ревалсар, где сообщество обезьян просто огромное, даже прикармливая их, я была очень осторожна и напряжена, следила за их настроением.

Но даже этих хулиганок никто  не прогоняет  и не трогает, просто не дают на себя нападать, а что уж говорить о других,  мирных и спокойных представителях братьев наших меньших,  живущих в городе?  Правда, зачастую с  покалеченными от хождения по горам ногами, коровы и собаки вызывали у меня чувство жалости. А к коровам я вообще относилась с опаской – едят они на улицах всё подряд, даже картонные коробки жуют, сама видела. И с нашей бурёнкой, мирно пасущейся на лугу, эти священные животные у меня не связались. Они как отдельный вид существуют – корова городская самостоятельная. Интересно, они хоть молоко вырабатывают? Хотя судя по тому, что они едят… Проезжая какой-то городок я увидела, как мужчина подталкивал корову к дверям своего  магазина,  во всяком случае не в чужой ведь дом он её повёл, значит и коровы есть принадлежащие кому-то.

Вся эта поездка проходила под знаком: «как нам повезло», «какое счастливое стечение обстоятельств», а что ещё можно сказать, когда особо не надеясь даже увидеть  Далай-ламу XIV, я смогла присутствовать на его лекции? Разговаривать с  Богдо Гэгеном и 33 Держателем традиции Юнг Друнг Линга Бон, увидеть   Карма Па – это ведь первые лица в буддийской и боновской традиции! Да, мне  очень повезло, кто-то или что-то привело меня в нужное место  и в нужное время. Спасибо моей судьбе, я осознаю, что все эти встречи  произошли не просто так. 

 

 Часть третья

Монастырь Намгьял, или Храм Калачакры, располагается в верхней части Дхарамсалы – Маклеод Ганж, так называют это место, и здесь в огромном зале, в центре которого и находится храм, проходило Учение. Мы пришли пораньше, но зал был уже  почти полон. Очень тщательно  проверенные, даже зажигалки пришлось оставить в камере хранения, мы нашли себе место в группе российских ребят-монахов. Все принесли с собой подстилочки, пол-то бетонный, на них и расселись, кто как мог. И стали ждать. Рядом сидела группа тибетцев-мирян. Молодёжь как всегда тихо болтала,  старики дремали. Там сидела одна очень симпатичная пара, видимо муж с женой, старенькие уже, они по очереди крутили ручное молитвенное колесо, оно было большим и наверное тяжёлым, но за всё время лекции, а это четыре часа, оно у них ни на минуту не остановилось. Вообще эти  устройства  с нанесенной на него мантрой,  приводят  в движение рукой, и таким образом считается, что молитва "произносится". Они не произнесли ни слова, но какие у них были лица! Мудрые и полные любви. А напротив, через проход, а мы сидели рядом с ним, расположилась очень интересная, пожилая, сухонькая европейка. Видимо  она,  как была в молодости, так и осталась,  хиппи. На голове  у неё  как-то совершенно в разные стороны торчали   с десяток  скрученных косичек с разноцветными бантиками на концах, а уж одежду её и не описать – какие-то кофточки, накидочки, шарфики, очень живописно. И смеющиеся глаза на добром лице. Вертит головой, со всеми здоровается, что-то читает в блокнотике. И опять повезло, только благодаря этому соседству, я смогла хорошо рассмотреть Далай-ламу, он на обратном пути остановился около неё. Приветливое, открытое лицо, слегка уставшее, что-то сказал ей, все посмеялись и он пошёл дальше. Вообще я не ожидала, что во время всей лекции, а вернее  сказать,  рассказа, зал будет так много раз смеяться.  Но  Далай-лама не читал лекцию-наставление в нашем понятии, он говорил, советовал, шутил и  сам смеялся. И снова  повезло, благодаря тому, что   его слова, сказанные по-тибетски переводились на китайский, ребята успевали перевести мне на русский. И Посвящение в Прибежище я получила вполне осознанно. Это происходило так - все, кто был в зале, встали на одно колено и трижды произнесли за ним определённый текст – клятву. Никогда не забуду то пережитое мной состояние единения со всеми людьми. Конечно, я  приверженец буддистской веры, она мне ближе, чем любая другая, но я никогда не пойду учиться и жить в  монастырь, не стану и фанатом. Но всегда, всю  оставшуюся жизнь, буду благодарна  судьбе, за то, что была там, смогла слушать, понимать,  ощущать какую-то необычную радость, подъём. Как угодно можно назвать эти чувства и каждый по-разному их объяснит, но это было, происходило со мной. И это забыть нельзя.

В зале, конечно, находилось много монахов-лам, и потом, после лекции, было так здорово в этой бордовой  толпе идти по улице!  Ощущение причастности. Я, наконец, разобралась, кого нужно называть ламой, в переводе с тибетского это  высший - учитель-наставник.  То есть  это все монахи, прошедшие и  первые ступени монашеского обучения и посвящения, и титул  глав духовного управления и монашеских общин. А перед лекцией всех, кто хотел, угощали тибетским чаем,  для  этого  только надо было принести с собой пиалу, или любую другую посуду, вкусно.

По аналогии с Лхасой, древней столицей Тибета, в Дхарамсале тоже построены две резиденции Далай-ламы. Зимняя - в самой городе, и летняя - в Норбулинке. Ну в летнюю мы съездили чуть позже, а вот вокруг зимнего дворца, по особой тропинке, ходили несколько раз, и в этот день и позже – совершали малую кору, ритуальный обход. Собственно говоря дворец – это двухэтажное, без особых изысков здание, Далай-лама ведь скромный человек. В обустройстве резиденции ему помог какой-то иностранный приверженец буддизма, он завещал все свои честно нажитые миллионы на эту постройку, поэтому его смеющаяся физиономия навечно была запечатлена в камне и  мраморный бюст стоит недалеко от дома. Первый раз в жизни увидела  мраморный бюст человека с улыбкой на лице.

Но до чего же живописна эта дорога. На всём её протяжении, по бокам и чуть в отдалении встречаются небольшие пирамидки камней и отдельные большие камни, хорошо обработанные и не очень, многие округлые, попросту булыжники. Это – «обо», место, где обитают божества. Правда, огромное количество тибетских духов может избрать себе местом проживания  что  угодно  -   и деревья, и  горы, и  водопады,  но видимо с удовольствием живут и в этих пирамидках. И каждый, кто добавляет свой камень  к ней, делает приятное духу, дом то больше становится. И самому человеку лишняя добродетель  не помешает. И тибетцы свято в это верят с незапамятных времён. Да ещё на  этих камнях выбивают  выпуклые буквы и  пишут молитвы – мантры, дословно это переводится как стих, заклинание, волшебство — магическая формула призывания и заклинания этих самых божеств. Каждому  адресуется своя, неповторяющаяся мантра, но пишут в основном самую популярную  —" Ом ма ни пад ме хум", что значит - "Ом, ты сокровище на лотосе!" Да ещё  каждый слог окрашен в свой цвет -  потому, что в соответствии с глубоким сакральным смыслом этой мантры, каждый из шести слогов ассоциируется с одним из шести миров, из которых состоит  Вселенная, и соответственно у каждой свой  элемент и цвет - синий, красный, зелёный, белый и жёлтый.  Представляете,  какие красивые, и совсем не простые камни? И  встречали мы их потом практически везде.

Я уж не говорю, что, проходя по тропе, от  окрестных гор и долин глаз не оторвать. У меня наверно так и не найдётся подходящих слов для  описания местной природы. Только внутреннее благоговение перед нашей планетой,  Землёй. При виде этих пейзажей, этого величия, этих чудных красок, можно только сожалеть, что  жизнь проходит так далеко от всего этого.  И какими же родными показались мне эти горы! Ну, не буду на этом зацикливаться, жить-то всё равно надо в городе.

А ночью  природа  нам приготовила вообще светопреставление. В прямом смысле этого слова. С нашего гостиничного балкона открывался чудесный вид- долина, домики, вдалеке горы. И вот глубокой ночью я просыпаюсь от череды всполохов, ярких, не прекращающихся. Фантастическая картина! Мне объясняют, что это молнии сверкают где-то очень далеко, но грома то ведь нет. Не спорю, в законах физики я не сильна, понять, почему нет грохота так и не смогла, и поэтому, в душе,  не поверила  этой версии. Если есть молния, должен быть и гром, пускай хоть через какое-то время, а если его нет, то это и не молнии. Земля всё может, и ей ничего не стоит устроить такое представление. Просто спасибо  за это чудо и всё, без объяснений. Днем,  надо отдать должное горной местности, было тоже увлекательно – облака гуляли по соседним сопкам  и по городу,  ну как у себя дома. И можно точно сказать, что я  жила в облаках. Сезон дождей ведь! И в нём есть свои преимущества. Вечером чуть прохладно, днём тепло, но не жарко – около тридцати градусов. Дожди не идут, а как-то набегают, наваливаются, на улицы, захватывают их в плен минут на пятнадцать и исчезают, как будто их и не было. Солнце тут же всё осушит, облака уплывут – лето ведь.

В один из дней мы отправились на встречу с Богдо Гэгеном –  духовным лидером Монголии.  Этот пожилой и приятный человек является третьим лицом в  тибетском буддизме, и сам является тибетцем по рождению,  но живёт  сейчас  в Индии. Его просто боятся оставить в Монголии, такое огромное влияние он имеет на живущих там людей. Ну что ж, от этого тамошнему правительству должно быть только хуже, я имею в виду в следующей жизни, надо же когда-то и ответить за свои неправедные решения и поступки.

Его двухэтажный дом из красного кирпича  стоит  недалеко от обрыва и перспектива открывается неоглядная.  Сам Богдо Гэген, его жена и дети, занимают несколько комнат, а в остальной части дома живут его ученики и те, кому он  просто даёт приют. В общем, много народу живёт. Во дворе на больших печах варят еду. А хозяину дома и его близким готовят две тибетки, очень вкусно готовят, нас тоже угощали. Но это уже  потом, когда  специально пригласили на ужин, в знак уважения.

А сначала он совершил  ритуал благословения-приветствия –  всем пришедшим на шею  одел специальный белый шёлковый шарфик – хадак, он символизирует чистую белую дорогу, путь между учителем и учеником. Потом   угостили чаем с печеньем, а потом уж мы разговаривали. Переводила нам  Катя, очень приятная девушка, наша соотечественница, она лет пять или шесть назад приехала из России и помогает ринпоче в его работе. И опять меня поразила простота, с какой этот великий человек с нами беседовал. Никакого высокомерия, только благожелательность, спросил, чем нам помочь, в чём принять участие, улыбнулся, а у самого глаза уставшего человека. Мне самой хотелось ему чем-нибудь помочь.

На эту первую встречу я принесла с собой чудесную статуэтку Белой Тары, непальской работы,  она была куплена накануне вечером совершенно случайно  (опять волшебное совпадение). Я просто не могла, увидев её стоящей на полке, оставить её там, она была сделана специально для меня, это я твёрдо поняла с первого взгляда. Богдо Гэгену она тоже очень понравилась, и он принял самое активное участие в быстром её освящении, буквально на другой день, к вечеру, мне ее снова отдали. До этого я и не знала, что  донышко у таких статуэток  не запаяно. Внутрь, в определённой последовательности, читая сутры, надо положить священные  субстанции: тексты с мантрами, разные зёрна, полудрагоценные камушки и многое  другое,  потом закрыть – это и будет называться ритуалом освящения скульптуры божества.

И, конечно, в один из дней мы поехали в Норбулинг, летнюю резиденцию Далай-ламы, это в сорока километрах от Маклеод Ганжа. Но, увы, впечатления на меня эта резиденция не произвела. Всё очень красиво, чисто, ну просто вылизано, но как-то пусто там. Я не имею в виду того, что мы были там одни, а что-то другое. Конечно, любопытно посмотреть на кукол в музее, они хорошо выполнены и очень наглядно рассказывают о тибетских провинциях и соответствующих одеждах.  Красивый храм Будды, большая библиотека с тибетскими книгами –  они принципиально отличаются от европейских тем, что широкие и узкие листочки в ней никогда не брошюруются, а аккуратно, стопочкой складываются, обертываются красивой тканью и перевязываются ленточкой. И читают такую книгу перекладывая листы как бы  от себя.

Да, ещё очень познавательной была галерея, где висят  портреты  всех Далай-лам. Этот титул обозначает политического и духовного лидера тибетского народа, и расшифровывается как "держащий ваджру океан-учитель", то есть учитель, чьи знания бесконечны, как океан.   На сегодняшний день Тэнзин Гьяцо - это  14-й носитель  титула. Но тут есть один нюанс, он как бы один и тот же, существующий  последовательно в каждом из 14 тел. После смерти очередного Далай-ламы начинаются поиски его нового воплощения. Эту очередную реинкарнацию отыскивают по характерным признакам среди мальчиков, родившихся спустя 49 дней, но не более чем через 2 года после смерти предыдущего Далай-ламы. Что это за признаки я так и не выяснила, но ведь не мне же надо будет когда-нибудь искать этого мальчика. Но что самое удивительное, все  лица на четырнадцати портретах правда похожи друг на друга.

Вот, пожалуй, и всё, что осталось в памяти от посещения Норбулинга. Запомнилось дерево бодхи, растущее недалеко от входных ворот,  под подобным на Шакьямуни снизошло просветление – бодхи, и он стал Буддой. Толстый,  в четыре руки не обхватить, и приземистый ствол создаёт ощущение надёжности, мудрости, силы.

По пути в Норбулинг, я наконец увидела вполне приличные усадьбы с аккуратными одноэтажными домиками, очень симпатичные. Значит и у них появляются «новые … тибетцы». Ну что ж, жизнь идёт.

Где-то за день до отъезда, мы   пошли  посмотреть водопад. Шли пешком вверх по очень приличной для этих мест дороге. Её, наверно, только накануне нашего приезда заасфальтировали. Что не характерно. Более характерную для этих мест картину мы увидели, гуляя  по одной из частей города  - на улице лежит металлическая коробка и её вручную заполняют бетоном, который делают тут же, невдалеке. А те бетонные блоки, что уже сделаны и уже являются дорогой, спокойно подмываются водой. Здесь ведь месяца три в году дожди идут и потоки по горным улочкам несутся стрелой. Но процесс вымывания почвы из-под проложенной дороги идёт спокойно, без нервов, вода и индусские рабочие  делают каждый своё дело не торопясь в пространстве времени и не отвлекаясь.  Индия всё же. Рабочие, правда, чуть опережают природу, молодцы. Но в конце концов таким образом они могут работать долго, а, значит, и получать  свою мизерную  плату и кормить семью. И это правильно.

Но дорога закончилась и началась горная  тропа. Шли мы по ней не торопясь минут тридцать, а рядом, то обгоняя, то отставая,  бежала собака, милая такая дворняжка, худая и проворная. Навстречу нам шествуют две коровы, но тропинка  узкая, а они, эти встречные коровы, большие и  нахальные, даже   не думают уступить  дорогу. Встав в боевую позу, они  пошли прямо на нас. Мы, конечно, тут же ретировались. А наша четвероногая спутница возмутилась и не захотела уступать. Тогда священные животные,  ничуть не смущаясь, бегом за ней припустили, и выиграли сражение, а собака убежала. Да, это была картина! Нет, всё же этих коров уж слишком разбаловали, чем люди-то хуже? – никакого уважения к человеку они не испытывают.

Но  продолжу о водопаде.  Собственно говоря, он не такой уж большой, но очень красивый, расположен в глубоком, живописном ущелье и даёт начало быстрой горной речке. Перейти через неё, как делали мои спутники, я не решилась, я человек не спортивный, поэтому с удовольствием устроилась в маленькой пещерке – кафе «Венус». На покрытых ковриками камнях там может поместиться четыре человека, и то не очень толстых, а заказать можно индийский чай и печенье. Да, ещё  извечные американские чипсы! Они вообще, по-моему, заполонили всю Индию до самой последней деревушки и сюда как-то добрались. Хотя я не переставала удивляться, сколько же труда надо затратить, чтобы принести в это кафе всё необходимое, начиная с газовых баллонов! А тут ещё и чипсы! Правда где бы я  ни встречала этот продукт нашей цивилизации, у него  всегда был какой-то вздутый вид. К чему бы это?

Вот на этом и закончилось наше пребывание в Дхарамсале, не на чипсах конечно, а на походе к водопаду. На следующий день, рано утром мы уезжали дальше, через   Бир и Шераб Линг к озеру Ревалсар.

 Часть четвёртая

Этот переезд мы совершили на джипе. Нанять машину с водителем на любое расстояние и время не составило никакого труда, надо  было только зайти в одно из многочисленных  Бюро путешествий. Оплатить  поездку можно    или в соответствии с тем, сколько километров  проедешь, или сразу договорится о сумме, если точно известен маршрут. Мы выбрали первый вариант, выдали водителю  небольшой денежный задаток, разместили свои располневшие сумки в багажник машины и поехали.

Дороги в этом штате в основном горные – серпантин. Издалека кажется, что горы просто обвязали ленточками.  Едешь, едешь, но оказывается, что километров проехали много, а уехали недалеко. Но это ничего, вокруг такая красота - от  окна  машины глаз оторвать невозможно. Иногда казалось, что ещё чуть-чуть и прямо на этом джипе мы и взлетим, вернее этого очень хотелось. Горы, как зелёным бархатом  укрыты, и такая синь неба, такая глубина…

Комплекс монастырей в Бире – это два тибетских монастыря.  В первом мы задержались совсем немного. Пошёл дождь, было чисто, красиво  но пусто и тихо, наверно все  были заняты своими делами. Но  во втором задержались. Собственно говоря это был комплекс монастырей, по одну и по другую сторону от дороги. За высокой глухой стеной – тантрический, там монахи, кроме всего прочего, находятся в  «ретрите», и туда, естественно, мы не пошли, ну не готовы были к затворничеству, что поделаешь. А вот перед входом во второй монастырь, меня просто поразило сооружение из больших валунов. Они были уложены на длинном  бетонном пьедестале, который символизировал дорогу, все с разноцветными буквами мантр, и принесены в это священное место во имя того, чтобы тибетский народ вернулся на свою землю.  Мне так захотелось присоединиться к этим людям в их желании! Но правильно  сказал Богдо Гэген, когда я спросила его, воссоединятся ли тибетцы  на Родине? – всё дело в карме, надо всем зарабатывать положительную карму, и тогда может быть, это произойдёт

И ещё очень интересная деталь, вернее обычай. В начале этой каменной дороги была поставлена статуэтка Белой Тары, заботливо укрытая навесом, и рядом с ней «печати». Это небольшие, не более десяти сантиметров изображения разных божеств, которые штампуются из глины, смешанной с пеплом умершего человека. Близкие, живущие в этом мире, приносят эту «печать» к святому месту, тем самым зарабатывая добродетели и для ушедших из этого мира. Очень трогательно.  

 А в остальном этот монастырь имел вполне обжитой вид – в корпусе, где жили монахи, на верёвках сушилось бельё, дверь в храм была открыта. Посередине большой площадки между монастырскими строениями, стоял старый монах и во весь рот нам улыбался, а затем с энтузиазмом и со знанием дела стал  фотографироваться с нами. Очень милый старик, он, оказывается, снимался в каком-то американском фильме, вот с тех пор  этот процесс ему и понравился.  Неподалёку  непальские рабочие разрисовывали скульптуры в новой ступе - они мастера и прирождённые художники. Белоснежная ступа  имела такой гордый и независимый вид!  Вот уж правда удивительные сооружения эти ступы, а вложенный в них смысл, так сразу и не осознаешь  –  и "импульс жизни", и "творческое начало Вселенной",  и священная гора Меру,  и нирвана, и, наверно, ещё много чего. Но во всё, что было создано в давние времена, вкладывалось так много значений, и это ещё хорошо, что мы сейчас помним и понимаем  хоть какие-то из них .

Ещё через несколько часов я оказались  в другом монастыре, вернее целом  храмовом комплексе школы Кагью, это был Шераб Линг -  место мудрости.  Кагью - это древняя  тибетская буддийская школа, ее последователи считают необходимым непосредственную передачу сокровенного учения от учителя к ученику,  и верят, что несоблюдение этого правила может привести к потере учения. Но есть ещё и школы, которые считают приемлемым учиться, читая  так называемые драгоценные тексты – Терма. Меня это обнадёжило, я-то только тексты и читаю, книги то есть, значит   и я последователь   школы.  А вообще сейчас в Тибете существует четыре школы буддизма – Ньингма, Сакья, Кагью и Гелуг, да ещё Учение Бон. Но  к  этой традиции я вернусь, когда мы будем в монастыре Менри.

А тогда мы вошли через арку и ахнули -  впереди, на возвышенности стоял  величественный храм, к нему вели широкие ступени и ряд террас, вокруг свежеокрашенные   здания и ухоженные газоны. И очередной раз я убедилась в мудрых словах – «судьбу и случай разделяет только тонкая перегородка». Надо же было так случиться, что  именно тогда, когда мы  поднялись по всем многочисленным ступеням к храму, закончилась служба, и вышел Карма Па XVII - глава этой школы  в сопровождении многочисленной свиты. Слегка отойдя в сторону, мы  наблюдали, как он трижды обошёл храм. Очень молодой человек,  ему наверно около двадцати лет,  шёл быстрым шагом  с опущенной головой, и только один раз приостановился и с любопытством  посмотрел на нашу группу. Я с ним согласна, на фоне монашеских одеяний, мы выглядели яркими пятнами, ну, или попугайчиками.

Высокопоставленные ламы  разошлись, а с нами остались несколько ребят-россиян, они учатся и живут в этом  монастыре, и, обрадованные соотечественникам, с энтузиазмом  рассказали о храме и пригласили посмотреть, как они живут. Собственно говоря, этот храм  конструктивно ничем не отличался от прочих – та же прямоугольная ярко окрашенная снаружи конструкция, внутри большой зал с молитвенными столиками, на возвышении в глубине зала  алтарь, который представляет собой несколько ступеней: квадратная - символ земли, круглая -  неба. За стеклом,  в пристенных шкафах, статуи Будд и божеств, и конечно главная достопримечательность – огромная статуя Будды грядущего  Майтрейи, мне очень близок его образ, он какой-то светлый, в общем, внушающий надежду на лучшее. По бокам от храма, опять же как и полагается по всем канонам буддийской архитектуры, стоят два корпуса – жилые и учебные здания. Ребята сдерживались и старались не галдеть, но были очень горды, что учатся именно в этом монастыре. Ещё бы, условия жизни просто европейские - чистенькая комната метров пятнадцать с двумя деревянными кроватями, шкафами для одежды и книг, да ещё и маленькая импровизированная кухня  в специальном углублении, с настольной  плиткой  и  шкафчиком для продуктов. Кормят их в   столовой хорошо, а  это обустроено для того, чтобы чай  себе приготовить. И ребята  тут же блеснули своим гостеприимством – чай с печеньем предлагали наперебой. Учиться им лет двенадцать, а то и больше, кто как соображать будет, и жили они до недавнего времени в отвратительных условиях, вновь отремонтировали эти здания только недавно. Мы были очень рады за этих ребят, за их  будущее и настоящее.

Но нас ждала дорога и ещё много интересных встреч. Наш водитель, очень терпеливый и спокойный индус, и, надо сказать, искусный мастер  вождения,  проголодался, и предложил остановиться в первом же придорожном  городке.  Оглянувшись по сторонам на привычную уже  архитектуру  построек, заметили слово «Банк», написанное по-английски. Решив осмотреть достопримечательность, не ошиблись. На втором этаже этого благословенного места стояли два столика и было удивительно чисто и опрятно. Нет, тибетцы вообще очень чистоплотны, заглянув на кухню, всегда увидишь абсолютный порядок и чистоту, но мраморные лестницы в этой  богом забытой деревушке? Оказывается этот ресторанчик устроен специально для служащих Банка, а раз есть Банк, то и бог их не забыл, ну хотя бы банковский. Выдав нам меню, ничуть не смущаясь, все присутствующие в этом заведении тибетцы, встали в дверях и с удовольствием стали нас разглядывать. Вообще они удивительно непосредственные люди. А правда, приехали какие-то «инжи», то есть белые иностранцы, и это очень интересное зрелище. Но когда им улыбаешься, они в ответ просто расцветают,  и вот тут-то и смущаются. Но вот заказ сделан и они бегут его выполнять. Для этого случая у них в холодильниках лежат как бы полуфабрикаты, минут пятнадцать и всё будет готово.  Такая система везде, какой же смысл заранее готовить. 

 День близился к концу, и мы решили, не заезжая в городок Цо-Пема,  то есть не  подъезжая к озеру Ревалсар, сразу подняться к священным пещерам. Я вообще человек не трусливый и привыкший к машинам и дорогам, но взбираясь на джипе наверх, честно говоря, иногда вздрагивала. Что там серпантин других дорог! Вот эта  - 'уже прочих в полтора раза, и как на ней разъезжались машины не скажу – закрывала глаза. Но когда открывала и смотрела вниз на озеро сердце также замирало в груди,  и просто не хватало дыхания  от  восторга, от совершенства природы, от её величия. И почему мы так стремимся создавать огромные мегаполисы и жить в них, прижатые друг к другу?

Не доходя нескольких сот метров до вершины горы, дорога закончилась, и мы пешком по ступеням отправились наверх к пещерам.  Мне не хочется сейчас, с некоторой долей юмора, рассказывать о гуру Падмасамбхава с которым связаны все эти места - слишком  серьёзным и глубоким было моё впечатление от посещения пещер. Но о нём так много написано, что не составит никакого труда выбрать любую из понравившихся версий этой легенды и ознакомиться с ней. Но вот и пещерный женский монастырь и пять его монахинь улыбаются, внимательно на нас смотрят. Возраст у всех разный, а характер видимо один – показывают куда пройти, предлагают чай из термоса. Сначала мы вошли в женскую пещеру, где три года провела Мандарава без еды и воды, читая специальную мантру, в конце этого срока она достигла полного просветления. ( Фото 8) В помещениях, последовательно переходящих друг в друга, тихо, сумрачно и очень торжественно. Приятно идти  по чуть влажному мраморному полу. Очень крутые ступени ведут … начала писать и задумалась – вверх или вниз ведут эти ступени, когда идёшь туда вначале? Ну, конечно, я уверена, что вверх, значит эта пещера выше уровня монастыря. И это очень символично, итак, наверх.

   В маленьком, не более пяти квадратных метров, помещении, в  скальной расщелине на высоте полутора метров от пола, стоит огромная статуя Падмасамбхавы.   На постаменте зажжены лампы, подсвечивающие покрытую золотом фигуру, и она как будто светится, оживает. А глаза гуру смотрят вниз на тебя, прямо тебе  душу. Напротив поставлена узкая лавка,  можно присесть. Да, это было просто необходимо. А чуть выше, пройдя ещё несколько ступеней, я оказалась в помещении,   где провела    свои три   года  Мандарава. Из  этой пещеры не хотелось выходить. Я не буду, просто не смогу, рассказать обо всех  ощущениях, которые захватили тогда  меня. Но, поверьте, это магия, это то, ради чего стоит сюда приехать. Задержавшись, как мне показалось, перед  Падмасамбхавой  всего на несколько минут, оказалось, что прошло  не менее двадцати. Друзья пили предложенный монахинями чай и уже с нетерпением  ждали продолжения осмотра. Да, время здесь  течёт по-другому. И так не хотелось уходить.

Чуть выше был вход в «мужскую» пещеру, и какой бы прагматик, технарь или просто  совершенный атеист  ни посетил эти две пещеры, он с уверенностью подтвердил бы, что в них не просто разный микроклимат, в них каждый ощущает себя совершенно по-разному. Вот,  например, я из «мужской»  пещеры постаралась уйти побыстрей,  мой друг с удовольствием там задержался.

Тут же на вершине, чуть вдалеке, целый лес молитвенных флагов. Это один из обычаев этой страны,  вывешивать на крышах домов и возле святилищ этот флаг – его ещё называют «лунг.та» - «конь-ветер», где он и полощется на ветру, выполняя свою основную функцию: ветер доносит напечатанную на ткани молитву-заклинание до ее адресата – божества или духа. А представляет  собой  такой флаг небольшой кусок ткани, окрашенный в один  из пяти цветов: жёлтый, белый, красный, синий, зелёный. В центре  изображен конь, несущий на спине буддийский символ - драгоценный камень, исполняющий желания, на углах флажка -  мифические животные  - тигр, лев, гаруда и  дракон, а все остальное пространство заполнено текстом молитвы на тибетском языке. Вот такие флажки мы купили заблаговременно, они продаются    уже прикреплёнными к веревке,  просто отсчитывают нужное количество и всё. На флажках надо написать имена тех, кому желаешь благоденствия, для кого просишь здоровья и счастья и совершить ритуальное действие – привязать покрепче эту верёвку с флажками, потому что висеть ей надо долго, пока сама не  истлеет и не оборвётся.

Но вот и эта часть пути закончилась, снова пятьдесят километров серпантина и мы внизу. Быстро устраиваемся в единственной на этом приозёрном поселении, гостинице с совершенно восхитительным видом из окна на озеро. Обрадованные клиентам хозяева (сезон то, как я уже говорила, не туристический!), предлагают на выбор любой номер. Разместившись, тут же спускаемся  в ресторан, и устраиваем маленький  праздник – настроение у всех замечательное, наверное, сказывается посещение пещер. В  тибетских ресторанах алкоголь не подают, но, зная это, мы конечно о себе позаботились заблаговременно, ещё в Москве. Для  приёма исключительно в профилактических целях возили с собой нескончаемую двухлитровую пластмассовую бутылку с крепкой настойкой цвета кока-колы. Вот этим и вводили в заблуждение наивных тибетцев – покупаем бутылку настоящей колы и дальше…  Ну а дальше  мы пошли осматривать  поселение.

Собственно говоря, идти особенно было некуда, единственная улица плавно огибала озеро, кое-где даже не позволяя к нему подойти - монастыри, ступы, нагромождение построек, лавочки, уличные торговцы. Так хотелось их убрать из этого ландшафта, они так не вписываются в него. В ладонях гор глоток воды… я была очарована и покорена этим озером. На помосте, чуть выдвинутом в воду  стоит статуя Падмасамбхавы, укрытая  огромным стеклянным  кубом, получился почти храм, и в нём монах читает мантры. Его голос, перемежающийся со звуком барабана плывёт над водой, и в ней  купается   солнце. Даже сейчас, спустя несколько месяцев, эта  чарующая картина стоит перед глазами.

Рано утром мы, в полном соответствии с правилами, совершили ритуальную кору, трижды обойдя  озеро. Правда, первый раз обход  прервался. На одном из его отрезков, на небольшой полянке,  расположилась  колония мартышек. Эти умненькие создания точно знают, что свою порцию печенья или просто сырого теста получат, протягивают  передние лапки, встают на задние, сделают  всё что хотите, ради угощения. И боятся они только своего вожака,  который  зорко следит за тем, чтобы кормили только его, а иначе такой скандал устраивает! И мне чуть не досталось от него. А рядом, утроен специальный подход к озеру для кормления рыб, это тоже ритуал. Огромные перекормленные карпы чуть ли не выпрыгивают из озера прямо к ногам, ничего не боятся. А шустрые мартышки  проворно отнимают у них  еду. На другой стороне озера молодые обезьянки устроили себе купанье – прямо с нависающих над водой деревьев бросаются в воду. Насладившись этой картиной и раздав по нескольку пакетов печенья, мы пошли дальше. Время близилось к полудню,  до Долонджи  добираться не менее четырёх часов, пора было уезжать. А так не хотелось расставаться с озером.

 

 Часть пятая

  И опять горные дороги, узкая лента асфальта и  череда крутых поворотов, кое-где россыпь камней на дороге – сезон дождей, обвалы, и куда-то идущие люди. Селенья, да и просто отдельные постройки, по горам разбросаны на довольно большом расстоянье друг от друга, автобусы ходят редко, вот и идут люди по своим делам, а кажется, что в никуда. При встрече с индианками глаз радуется – стройные, быстрые, смешливые и все одеты в такие яркие одежды - очень похожи на  бабочек, да ещё развевающиеся шарфы это подчеркивают. И до чего ж гармонично они смотрятся на фоне индийский природы! 

Проехали военный городок, его принадлежность к военному ведомству  можно было точно определить по  строгим пятиэтажным домам, чистоте и  совершенному порядку, хорошо ещё, что мимо пропускали. Не доезжая километров десять до Доланджи, въехали в   город Солан –  в переводе на русский язык   «солнечный». Не знаю то ли нам так повезло, то ли тот, кто назвал этот город именно так, тоже оказался в этом месте именно в это время, но город, расположившийся на противоположной от нас горе, весь был освещён солнцем, как будто впитывал его, растянувшись на ней. Суматошные улицы, торговцы и машины, люди, коровы – в общем, в остальном, обычный индийский городок.  Уже на выезде,  мы  потеряли ориентацию на маленьком пятачке с круговым движением. Остановившись чуть поодаль от площади,    решили  спросить у водителей как найти нужную дорогу.  В центре, как и полагается на возвышении, стоял полицейский, кричал  и размахивал руками – регулировал движение, но это он  один так думал,  никто из водителей не обращал на него никакого внимания, все ехали в соответствии только со своими личными правилами, кому-то хотелось развернуться именно здесь и сейчас, а кому-то надо  было срочно проехать без кругового движения.  В общем, на наши проблемы никто  не откликнулся, все были заняты  выяснением отношений  в своём узком кругу (в прямой и переносном смысле этого слова). Но  нас заметил   регулировщик, и с широкой улыбкой на лице, он спокойно сошёл со своего постамента и прошествовал к нам. Он прав, ну его, это  уличное движение, сами разберутся, а  нам он нужен  гораздо больше, тем более и необходимую дорогу он,  как оказалось, знал. Поговорив ещё несколько минут,  он с достоинством вернулся на своё место. Да, я ещё рад убедилась, что в этой стране  каждый занимается своим делом и никто никому не мешает, в том числе ни полицейский водителям, ни они ему.

Но вот и эта часть пути завершена – машина остановилась возле гостиницы. Но прежде, я хочу несколько слов сказать о том, куда же именно мы так стремились. Здесь, на севере Индии, в горах, находится тибетское бонское поселение и монастырь Таши Менри Линг. Ещё в 1965 году, выкупив  землю у индийского правительства, один из видных  геше основал в этом месте  дом для Тибетской общины Бонских беженцев. Сейчас где-то около четырёхсот тибетцев здесь живут, и ещё дети-сироты учатся в специально построенном для них интернате. Сам же монастырь Менри  основан в Тибете в 1405 году, а здесь, в Индии, построен новый, он стал крупным центром по изучению традиции Бон и является сейчас самым важным из всех бонских монастырей, так как в нем исполняет свои обязанности духовного лидера последователей Бон  Его Светейшество Лунток Тенпи Ньима ринпоче. Вот с этим замечательным человеком мы и хотели встретиться.

Но эта встреча состоится позже, а пока мы, к своему  удивлению, оказались перед совершенно современной, достаточно новой постройкой – гостиницей. Пятью большими уступами этажи спускались вниз, на каждом уровне располагалось несколько комнат и огромная терраса. И всё это сооружение было построено на склоне  горы так, что даль открывалась неоглядная. С какой же щемящей тоской я вспоминаю сейчас часы, проведенные на этой террасе! Раннее утро, когда кажется, что в целом мире проснулись только птицы, это их время,  и  чуть позже,  когда  наступает время монастырской службы и  монахи   нараспев читают  мантры. А всё пространство вокруг оживает, меняется   на глазах – это облака плывут по небу, то открывая, то закрывая горы, тенью ложатся на сопки или плавно стекают в ущелье, к реке. Или солнце вдруг так ярко высветит дальнюю  вершину, поросшую лесом, что она просто пылает изумрудным огнём. И над всем этим пространством летят голоса стройного  мужского хора. Нет, у меня не найдётся подходящих слов, чтобы описать всю красоту и величие тех мест, тех чувств, что родились тогда  в душе. Это было  единение и восхищение, и  осознание причастности к этому миру, к Земле, к нашей планете, и счастье от сознания, что родилась на ней  и смогла всё это увидеть. Но  время в эти утренние часы  просто ускользало куда-то незаметно для меня. Просыпались мои друзья и мы шли завтракать.

Немногочисленные постояльцы нашей горной обители собирались на трапезу дважды в день. Утром, часов в девять, в термосах нас ждал индийский чай, то есть с молоком,  небольшие круглые лепёшки, очень похожие на нашу питу и  сваренные в крутую яйца – вполне достаточно. Иногда готовили, как я их называла, «тибетские булочки»- это  тесто скрученное улиткой и сваренное на пару, получается  очень вкусная хлебная мякоть, без корочки.  Днём тоже можно было выпить чай, а вечером, часов в пять-шесть – обед, всё та же «тукпа» или рис и тушёные овощи. Мяса не предлагали, но нам как-то и не хотелось. Вся еда приносилась  из монастырской кухни, и по времени мы ели почти одновременно с монахами. Недалеко было ещё два заведения,   ресторанами у меня язык не поворачивается их назвать, хотя все именно так их  и называли, но готовили там вкусно, с меню правда не усердствовали, два-три блюда, но всё свежее, при нас приготовленное. Вот там-то мы и вкушали мясо, когда организм требовал. При входе в один из ресторанчиков, произрастали пышные  стебли конопли, но никакого ажиотажа среди  местных поселенцев это не вызывало, растёт себе трава, и пусть растёт.

Нашими соседями оказались  два  молодых  европейца – чех и  испанец, и пышненькая американка. Все они приехали   изучать то ли  тибетский язык   то ли  философию, а может быть просто им тут нравилось, не важно, люди они были очень симпатичные, на наш покой не покушались, наше общение ограничивалось несколькими русско-английскими словами за трапезой. Но с нами всегда садился есть и монах, исполняющий обязанности администратора этой гостиницы. И делал он это, по-моему, исключительно из любопытства и отсутствия другого зрелища, а не из желания проконтролировать распределение еды.  Звали его мы – Дундук, хотя по-тибетски его имя произносится несколько иначе, но  так легче запоминается.  Это был небольшого роста, юркий, с живыми и умными глазами тибетец, с явными артистическими наклонностями комика. Причём ему очень нравилось наблюдать за нашей реакцией на его слова, жесты и поступки. Мы, конечно, шутили с ним и всячески поощряли все его представления, но вот только я теперь думаю, а кто же был зрителем, а  кто актёром?

Гостиничные номера оказались вполне комфортабельными и аскетичными одновременно. Кровати  вполне европейские, с подушками и одеялом,  но без  простыней, хорошо мы ими запаслись, памятуя  Маджукатилу, ещё в Дхарамсале. Душ и туалет работали исправно, но что самое главное в номерах не было и в помине ни радио,  ни  телевизора. Каким же это оказалось наслаждением, не просиживать вечерами  перед этим благом цивилизации! Вот отказаться от него самостоятельно, в Москве, не получается, а когда этого устройства просто нет и не может быть, здорово.  И стоило это суточное проживание   вместе с едой 175 рупий, по местным понятиям очень дорого. Просто снять комнату без кровати можно было за 50 рупий, а пообедать в том же ресторанчике за 30 рупий.

В первый день, после завтрака, мы с энтузиазмом отправились осваивать  горные дороги и тропинки. Делом это оказалось сложным и утомительным, навыка подниматься то вверх, то вниз, не было никакого,  на высоте мы находились приличной и кислорода не хватало, влажность  большая. В общем, пройдя минут тридцать,  повернули обратно и собственно говоря,  всё остальное время я созерцала окрестности с моей любимой террасы.

 Невдалеке, на склоне нашей горы, на небольшом плато, стояла  школа-интернат, та самая, в которой учатся почти двести пятьдесят бонских детей со всей Индии и Непала, и местная детвора конечно. После занятий, идя домой, каждый несёт ветки или куски дерева для растопки, на это так трогательно смотреть – маленькие, серьёзные, со своей тяжёлой поклажей,  а живут ведь совсем не близко от школы. Одеты они, кстати, все  в школьную форму. Проезжая по улицам  городов и посёлков,  мы не раз наблюдали стайки детей, одетых одинаково, потому что у каждой школы свой цвет одежды, а фасон  один. А однажды утром  я просто испугалась от страшного грохота барабанов – оказалось в этом интернате так начинают и заканчивают новую учебную неделю– под бой  с десяток огромных барабанов дети поют гимн, стоя во дворе  шеренгами, а потом   стройными  же рядами расходятся по классам. В общем утро понедельника и вечер пятницы проходили шумно и весело.

Ещё дальше, уже на противоположной от нас горе, за рекой, был виден женский монастырь. Издалека он был похож на маленькую расписную шкатулку, поставленную на зелёный бархат стола, очень хотелось посмотреть поближе.  И в один из дней, я не выдержала, и решилась туда пойти. С моей стороны это было несколько самонадейно, потому что идти надо было не менее полутора часов в одну сторону,  и сначала  был спуск, а потом то подъём! Где-то не дойдя до монастыря метров двести, я просто села на землю и решила, что там и останусь. Навсегда. И никто, никогда не заставит меня стронуться с места. Но ничего, отдохнула и сама пошла. И надо сказать этот горный монастырь стоил моих мучений, до того там было всё необычно – и новые  хозяйственные постройки, и  аккуратный, небольшой храм, ( при том, что всё это построено в горах, рядом нет ни сёл ни заводов!),  но самое главное – это дети, в этом монастыре жили и учились девочки-монахини разных возрастов.  Отличить их от мальчиков внешне было совершенно не возможно, как и их наставницу впрочем, просто мы знали, что девочки и всё. Правда я убедилась в том, что это и правда девчонки,  когда   уже уходила из монастыря. Невдалеке, у небольшого водопада,  эти  маленькие послушницы, стирали одежду, и как все дети, устроили  небольшой гвалт и   конечно сняли свои бордовые накидки. Увидев меня страшно смутились и  то что это именно девочки я больше не сомневалась. А в монастыре мне дали возможность спокойно отдохнуть, пригласив сначала присесть вместе с ними у храма, а потом настоятель угостил чаем.

Обратный путь оказался  для меня не менее сложным, и я решила, что в такие авантюры пускаться больше не буду. Тем более, что на другой день, в десять часов нас ждал Его Святейшество 33 Патриарх традиции Юнг Друнг Бон, а после таких походов мне могло быть уже не до кого и ни до чего. Но на другой день я с улыбкой вспоминала свою туристическую немощность  и  в назначенное время мы всей нашей немногочисленной группой стояли около здания, где живёт Его Святейшество. Это была небольшая одноэтажная, отдельно стоящая постройка, довольно скромная, но очень чистенькая и  уютная.  Рядом очень много ухоженных клумб, это относится, кстати, и ко всей территории монастыря. И вот по дорожке, уверенным шагом, к нам идёт пожилой, но статный мужчина в монашеской одежде, улыбается, приветливо что-то говорит. Нет, у меня не поворачивается язык назвать его Патриархом, в том смысле, какой мы привыкли вкладывать в это слово, это Учитель, Наставник, Друг. Это человек с очень мудрым взглядом  и внимательными глазами, чуть-чуть уставший, но спокойный и уверенный. Да, он безусловно Лидер, Духовный Лидер. Ему досталось  жить  в очень трудное время, он был ещё совсем молодым, когда  его мир был разрушен,  бежал  с Тибета и долго странствовал, жил в Непале, Европе. Только в 1968 году  Защитники Бона провозгласили его 33-м настоятелем Менри и духовны лидером Бона. И надо было всё начинать почти с начала, линии передачи Учения не должна было прерваться, культуру и религию  древнего народа надо было сохранить. Только сильный и сострадательный человек мог справиться с такой  колоссальной задачей, и он справился. Учатся дети и больше ста монахов в монастыре. Да и сам монастырь, это большой комплекс красивейших построек, а стройка всё продолжается. Буквально на наших глазах заканчивали строительство библиотеки, до чего ж красивое   здание получилось! Да и наш Московский Институт находится полностью под его патронажем, поэтому нашу группу он встречал с большим интересом. Внимательно слушал рассказ о занятиях астрологией, с удовольствием рассматривал учебные тетради, таблицы. В этом была и его доля участия, в том, что эти занятия в Москве состоялись, и я надеюсь, будут продолжены.

После  получасовой беседы и совместного  чаепития, мы распрощались с Его Святейшеством и пошли посмотреть монастырские мастерские и классы. Все эти помещения располагались в одном двухэтажном здании. На втором этаже, в комнате, где проходило обучение медицине, сидели несколько монахов и на больших листах ватмана цветными карандашами рисовали Древо Жизни – это была их контрольная работа, то как представляет Тибетская медицина состояние здорового и больного человеческого тела. В класс астрологии,  к  моему великому сожалению, нам не удалось попасть, но  за то  в мастерской по изготовлению ароматических палочек нам показали полностью весь процесс их производства, палочки с такими составляющими делают только в Менри. Не зря  слово «Менри» в переводе  значит «гора врачевания», даже в состав этих палочек входит валерьяна.

Но не менее интересной была и мастерская по изготовлению  Танок, вернее само ритуальное изображение, отпечатывается или рисуется где-то ещё, а здесь эти квадратные шелковые холсты, так называемые «зеркала», обрамлялись в  рамку  из тяжёлого, красивейшего шёлка. Особенно мне понравилось  темно-синее полотно со свастиками. Вообще этот древнейший знак встречается и в самом монастыре и вообще в Индии повсеместно, и не мудрено, он ведь несёт благоденствие, процветание, и символизирует вечное круговращение Вселенной. Как жалко,  что в нашей стране он дискредитирован ещё на долгие годы, а ведь и у нас свастика была известна и почитаема  в древние времена  -  Солнцеворот, вот как её называли.

Зайдя ещё в одну мастерскую и  восхитившись  тончайшей работой резчиков по дереву,  мы ушли. Через несколько дней надо было уезжать, и так хотелось оставить в  памяти  и  сердце  картины этих молчаливых  гор и домиков, в беспорядке разбросанных по их склонам,  всё куда-то летящих облаков, и гордо стоящего на вершине монастыря. Всё в этих картинах было гармонично и совершенно, человек и природа не мешали и не вредили друг другу. Было удивительное ощущение правильности той жизни, которую ведут люди,  живущие в этих горах, живущие вместе с горами, вместе с природой.

Но всё имеет свой конец, своё завершение. Прошли две с небольшим недели и пора было возвращаться в свой мир. Наверное, для того, чтобы смягчить этот  переход, судьба милостиво разрешила мне сначала снова окунуться  в делийскую суматошную жизнь. Ещё раз насладиться весёлой дорожной неразберихой, этой вечной и не умолкающей какофонией звуков и  запахов, подышать жарким и влажным воздухом благословенной Индии. Улыбнуться вместе с людьми, живущими на этой земле, всему  миру и позавидовать их умению  независимо от того  где, когда и в каких условиях  пришлось существовавать,  достойно идти по  жизни, не жаловаться на судьбу. 

Никогда я не смогу забыть эту поездку, не смогу сказать этой стране «прощай». Каждый, отправляясь туда, едет за чем-то своим, только   ему необходимыми ощущениями, и находит тоже каждый своё. Такая это страна, такое это место на Земле, особенное.